WikiSort.ru - Не сортированное

Границы Церкви в католицизме

Католическая церковь считает себя истинной Церковью Христовой. Конституция Второго Ватиканского собора Lumen Gentium говорит:

Это и есть единственная Церковь Христова, которую мы исповедуем в Символе веры как единую, святую, кафолическую и апостольскую, которую Спаситель наш по воскресении Своём поручил пасти Петру (ср. Ин 21, 17) и ему же, как и другим апостолам, вверил её распространение и управление (ср. Мф 28, 18 слл.) и навсегда воздвиг её как "столп и утверждение истины" (1 Тим 3, 15). Эта Церковь, установленная и устроенная в мире сем как общество, пребывает в католической Церкви, управляемой преемником Петра и Епископами в общении с ним[3]

Вместе с тем, Католическая церковь призывает к уважению всего того в наследии прочих христианских церквей, что не противоречит католической вере и считает, что в исторических церквях «обретаются многие начала освящения и истины, которые, будучи дарами, свойственными Церкви Христовой, побуждают к кафолическому единству»^[3]. Главными из таких элементов, связывающих Церковь с отделёнными от неё общинами Католическая церковь считает действительные таинства и апостольское преемство.

Нельзя считать, что в наше время Церковь Христова более нигде не пребывает, напротив, следует верить, что она — цель, к которой должны стремиться все Церкви и церковные Общины. В действительности, элементы этой уже устроенной Церкви существуют, объединены в полноте в Католической Церкви и, без этой полноты, в других общинах. Следовательно, хотя мы и верим, что эти Церкви и отделенные от нас общины страдают некоторыми недостатками, тем не менее они облечены значением и весом в тайне спасения. Ибо Дух Христов не отказывается пользоваться ими как спасительными средствами, сила которых исходит от той полноты благодати и истины, которая вверена Католической Церкви[4]

Границы Церкви в православии

Согласно православному катехизису митрополита Филарета (Дроздова), «Церковь есть от Бога установленное общество людей, соединенных православной верой, Законом Божиим, священноначалием и Таинствами»^[5]. Вопрос о границах Вселенской Церкви в настоящее время остро дискутируется в православии.^{[источник не указан 802 дня]} Согласно наиболее распространённой точке зрения считается, что Вселенская Церковь совпадает с границами мирового православия^[6][7][8], а находящиеся вне её канонических границ могут принадлежать к ней «невидимо» (в этом принципиальное отличие православного и католического экуменизма, говорящего о невидимом членстве видимой Церкви (православной или католической соответственно), от протестантских экуменических концепций — «теории ветвей» и «невидимой церкви»).^[9]

Согласно «Основным принципам отношения к инославию Русской Православной Церкви»,

1.15. Православная Церковь устами святых отцов утверждает, что спасение может быть обретено лишь в Церкви Христовой. Но в то же время общины, отпавшие от единства с Православием, никогда не рассматривались как полностью лишенные благодати Божией. Разрыв церковного общения неизбежно приводит к повреждению благодатной жизни, но не всегда к полному её исчезновению в отделившихся общинах. Именно с этим связана практика приема в Православную Церковь приходящих из инославных сообществ не только через Таинство Крещения. Несмотря на разрыв единения, остается некое неполное общение, служащее залогом возможности возвращения к единству в Церкви, в кафолическую полноту и единство. 1.16. Церковное положение отделившихся не поддается однозначному определению. В разделенном христианском мире есть некоторые признаки, его объединяющие: это Слово Божие, вера во Христа как Бога и Спасителя пришедшего во плоти (1 Ин. 1, 1–2; 4, 2, 9), и искреннее благочестие. 1.17. Существование различных чиноприёмов (через Крещение, через Миропомазание, через Покаяние) показывает, что Православная Церковь подходит к инославным конфессиям дифференцированно. Критерием является степень сохранности веры и строя Церкви и норм духовной христианской жизни. Но, устанавливая различные чиноприёмы, Православная Церковь не выносит суда о мере сохранности или поврежденности благодатной жизни в инославии, считая это тайной Промысла и суда Божия.[10]

При этом дискуссионным является наличие в инославных исповеданиях, сохранивших формальный канонический строй апостольского преемства, действительного священства, а значит, и благодатности других таинств. Учение о наличие апостольского преемства вне Православной церкви основано на учении о действительности еретического крещения во имя Троицы, совершенного с целью сделать человека частью Церкви (4 канон, раздел «О Крещении», 7 сессия, 19 Вселенского собора — Тридентского собора)^[11][12]; а также на документах Ферраро-Флорентийского собора, булле папы Евгения 8—22 ноября 1439,^[13] о неизгладимости священства. Впервые учение о неизгладимости священства формулируется в православии на Украине в XVII веке, в большом катехизисе Лаврентия Зизания Тустановского^[14], затем Петр Могила в своем требнике излагает уже учение о наличии апостольского преемства вне православия.^[15] В новейшее время в России эту точку зрения отстаивали патр. Сергий (Страгородский)^[16] и прот. Сергий Булгаков^[17]. Согласно такому взгляду, совпадающему с современным официальным учением католической церкви, к церкви невидимо сопричастны не только отдельные инославные христиане в силу их веры и благочестия, но и сохраняющие неповреждённое преемство рукоположений церковные структуры благодаря действительности их таинств. Однако изложенная выше официальная позиция РПЦ оставляет этот вопрос открытым, ссылаясь на «тайну Промысла и суда Божия».

Отсутствие в православной церкви единого органа учительства делает возможным сосуществование в православном богословии полярных точек зрения на границы Церкви — от предельно экуменистической до предельно интегристской.

Границы Церкви в протестантизме

В евангельском протестантизме церковная идентичность определяется исключительно верностью учению, описанному в Новом Завете. По мнению богослова Виктора Шленкина, «ни таинства, ни историчность рукоположений, ни что-либо ещё не является гарантией „христианскости“ какой-либо церкви. Лишь верное соблюдение послушания Слову Божьему является тем, что делает группу людей детьми Божьими, созванными (то есть сделанными Церковью […]) под главенством Пастыря Начальника Иисуса Христа».^[18] Понятие апостольского преемства отсутствует в протестантской экклезиологии, а в межконфессиональном диалоге толкуется как непрерывная премственность проповеди, учения, а не рукоположений (за исключением «высокоцерковных» движений у англикан, лютеран и в некоторых других конфессиях, сохраняющих понимание значимости преемства епископских хиротоний аналогично историческим церквям).

Поэтому главными «скрепляющими связями» Церкви (ср. Еф. 1:16) в представлении протестантов являются не каноничность таинств, а осознанность веры во Христа и готовность следовать за Ним. Таким образом, Церковь представляет собой собрание Христа и всех Его учеников, живых и усопших, вне зависимости от наличия между ними канонического или евхаристического общения. Такое представление обуславливает для некоторых евангельских деноминаций принципиальный отказ от детокрещения (младенцы, по их мнению, в силу возраста не в состоянии иметь веру), а также мотивирует отказ от ограничивания Церкви Христовой конфессиональными рамками. Так, согласно вероучению евангельских христиан-баптистов Церковь представляет собой сообщество «искупленных Кровию Христа людей из всякого колена, языка, народа и племени, находящихся на небесах и на земле».^[19]

В некоторых протестантских конфессиях Церковь иногда называется «невидимой». Это связано с убеждением, что Бог видит Церковь иначе, чем человек. «Подлинные границы Церкви нам неизвестны, только Бог знает, кто из принявших крещение и причисляющих себя к членам Церкви (к её различным конгрегациям) возрождён (рожден свыше) и потому принадлежит к Церкви как духовной общности», — говорится в статье «Церковь» Новой учебной Женевской Библии.^[20] Там же подчеркивается (со ссылкой на слова Иисуса Христа, например, Мф. 7:15-27, Мф. 13:24-30, Мф. 25:1-46), что в видимой для человека церковной организации всегда будут присутствовать люди (в том числе церковные иерархи), считающие себя христианами, но в глазах Бога не являющиеся таковыми.^[20]

В Новом Завете

Новый Завет предписывает верующим относиться к государственной власти, как к Божьему установлению и отдавать всякому представителю власти должное: «кому подать, подать; кому оброк, оброк; кому страх, страх; кому честь, честь» (Рим. 13:1-7).

В то же время в богословии остро дискуссионным остаётся вопрос: следует ли расценивать, как Богом установленную власть, любую персону в государственной иерархии или же речь только о государственной власти, как институции. Противники персонализации «Божьего установления» указывают, что в упомянутом тексте из 13-й главы Послания Римлянам в Новом Завете представители власти называются «Божьими слугами», поставленными «на добро». В то же время в истории было немало случаев, когда представители государственной власти организовывали гонения на Церковь либо совершали другие неблаговидные поступки. Ещё одним аргументом против персонализации «Божьего установления» является распространенная в богословии теория, согласно которой в книге Апокалипсис в «числе зверя» зашифровано имя императора Нерона. В этом случае император Нерон (организовавший против христиан жестокие гонения) выглядит прообразом сатаны.

По мнению ряда протестантских богословов,^[21][22] Новый Завет также утверждает принцип отделения Церкви от государства, выраженный в словах Иисуса Христа: «итак, отдавайте кесарево кесарю, а Божие Богу» (Лк. 20:25). «Всегда и везде, где церковь опиралась на меч гражданской власти, она сама себе этим вредила, а если государство вмешивалось во внутренние распорядки церкви, христианство лишалось своей духовной красоты и ниспускалось на уровень светского учреждения. […] Сфера деятельности гражданской власти распространяется исключительно на временные материальные вопросы настоящей жизни своих сограждан, тогда как сфера деятельности Церкви Божией находится как раз на противоположной стороне», — отметил баптистский богослов Яков Винс.^[22]

В истории

В истории достаточно часто церковные иерархи претендовали на светскую власть в государстве и, напротив, руководители государств стремились поставить Церковь под свой контроль. Так, на протяжении средневековья существовало два основных типа отношений между церковью и светскими властями:

• Примат светской власти над духовной (Цезаропапизм), на практике существовавший в Византии (в то время как официально провозглашался принцип симфонии, то есть соглашения церкви и государства как изначально независимых начал), при котором абсолютный глава светской власти — император — формально осуществляя в своём лице участие мирян при выборе константинопольского патриарха из предложенных епископатом кандидатов, фактически единолично контролировал его избрание. Императоры зачастую вмешивались в догматические споры, регулируя догматику и обрядовость эдиктами и законами. Такое положение возникло в Восточной Римской империи со времён первых вселенских соборов (начиная с борьбы с арианством), в ходе которых церковные деятели апеллировали к императорам при решении догматических, обрядовых и церковных вопросов. Окончательно такое положение было закреплено в кодексе и новеллах императора Юстиниана, однако ему же принадлежит высказывание «источником всех богатств церкви является щедрость императора».
• Примат духовной власти над светской (Папоцезаризм), то есть примат церкви, начавший оформляться на территориях Западной Римской империи после её распада. Впервые эта идея была сформулирована гиппонийским епископом Аврелием Августином в его труде «О граде божием» (лат. «De civitate Dei»): основной идеей этого труда, написанного вскоре после захвата готами Рима и под впечатлением от этого события, является замена государственного единства Римской империи духовным единством под главенством церкви, окончательно этот тезис оформился в письме папы Геласия I императору Анастасию I, получившем название по своему началу «Duo Sunt». В этом письме папа уже прямо указал, что существуют две власти: светская и духовная, и власть последней — весомее.

Эти два типа отношений нашли своё юридическое оформление в двух формах государственно-церковных соглашений, называемых по-гречески и по-латыни соответственно «симфония» и «конкордат»: первая была впервые сформулированв в VI веке в VI новелле Юстиниана, первое упоминание о последнем относится к XII веку (Вормсский конкордат).

Взаимоотношение светских и духовных властей в России также претерпевало изменения на протяжении истории. К концу XVI века сложилась система патриаршего управления, которая была упразднена Петром I и заменена Святейшим Синодом, подчинявшемся непосредственно государю. В Уложение о наказаниях была внесена статья об уголовном наказании за отход от православия, отменённая только в 1905 году. Впоследствии, уже в Советском Союзе, церковь была отделена от государства и подвергалась гонениям.

В настоящее время в конституциях большинства стран декларируется следование принципу свободы совести и отделения церкви от государства, однако существуют и страны с официальной государственной религией, в том числе и христианские (Греция, Дания, Норвегия), и страны, заключившие конкордат с католической церковью (Польша, Португалия). Однако формальное отделение церкви от государства не означает прекращение обмирщения первой.