WikiSort.ru - Не сортированное

25 июля

Арьергард Остермана-Толстого в своём составе имел 4-й пехотный корпус, два гусарских полка, драгунскую бригаду и конно-артиллерийскую роту. Участники боя говорят примерно о 6 тысяч солдат в распоряжении Остермана. По другим сведениям, русский отряд составлял 9 тысяч солдат.

Находившиеся в арьергарде лейб-гвардии Гусарский и Нежинский драгунский полки наткнулись на французский пикет, атаковали его и преследовали в сторону села Островно (примерно в 25 км на запад от Витебска), где, не доходя 8 км до Островно, столкнулись с основными силами французского авангарда под руководством Мюрата, состоящие из гусарской 1-й дивизии (генерал Брюйер) и 1-й кирасирской дивизии (генерал Сен-Жермен). Мюрат имел конную артиллерию, но не обладал пехотой.

Разгорелся встречный бой, который продолжался весь день. Французам поначалу сопутствовал успех, 8-й гусарский полк разбил 2 эскадрона русских лейб-гусар и захватил в лесу 6 орудий конной артиллерии, следовавшей в упряжках за гусарами. Чтобы остановить успех французов, Остерман ввёл в бой второй гусарский полк и выстроил войска, перекрывая дорогу на Витебск. Левый фланг авангарда упирался в болотистый лес, правый фланг прикрывался Двиной. Русская артиллерия простреливала дорогу, нанося большие потери сгрудившейся вдоль неё вражеской коннице.

Из-за тесноты позиции и отсутствия пехоты Мюрат не мог полностью реализовать численное превосходство, поэтому ему пришлось проделать серию ожесточённых фронтальных атак. Атаки производились кавалерией по дороге, где 2 батальона русской пехоты были построены по обеим сторонам дороги в каре, что делало пехоту уязвимой для действия французской артиллерии. Войска стойко отражали атаки, неся при этом ощутимые потери. С. Н. Глинка в «Записках о 1812 годе» пишет:

"Яростно гремела неприятельская артиллерия и вырывала целые ряды храбрых полков русских. Трудно было перевозить наши пушки, заряды расстрелялись, они смолкли. Спрашивают графа: «Что делать?» «Ничего, — отвечает он, — стоять и умирать!»"

Участники боя вспоминают крылатую фразу, ставшую позднее символом стойкости русского солдата, по другому. Подпоручик артиллерии Г. П. Мешетич передает её так^[1]:

«В сие время выведен был один батальон пехоты из кустов, множество неприятельских орудий устремилось на него ядрами, целые ряды жестоко вырывались из фронта; когда было доложено графу Остерману-Толстому о напрасной убыли и потере людей, он, под березой стоя, нюхая табак, сказал: „Стоять и умирать“.»

Солдаты Остермана атаковали французов прямо через лес, и в лесу же отбивали контратаки. Французы не могли прорвать конницей строй пехоты, русские атаки сдерживались артиллерией французов. Когда к Мюрату подошла 13-я пех. дивизия Дельзона из корпуса Богарне, он пустил её через лес в обход левого фланга русских. Остерман отошёл к Витебску на новую позицию. Ночь принесла передышку 4-му корпусу русских.

26 июля

На смену 4-му корпусу Остермана были посланы 3-я пехотная дивизия Коновницына и кирасирская дивизия из кавалерийского корпуса Уварова. Они заняли позицию за оврагом у деревни Куковачино. Остерман ночью занял позицию позади Коновницына как его резерв, усиленный кирасирской дивизией, так и не вступившей в дело из-за сильно пересечённой местности.

К Мюрату подошёл корпус Евгения Богарнэ. С утра 26 июля бой на узкой дороге в лесу возобновился. В то время как Мюрат нацелился атаковать левый фланг русских, русские удачно атаковали левый фланг французов, где рассеяли батальон хорватов и 84-й полк. Левый фланг французов дрогнул и обратился в бегство. Мюрат повёл за собой польских улан, одновременно другие французские генералы сумели остановить бегство солдат и вернуть их в бой. Позиции левого фланга были восстановлены, русские отошли в лес. На правом фланге продвижение французов сдерживал сильный артиллерийский огонь и овраги, стеснявшие французскую кавалерию. Барклай прислал на усиление арьергарда генерал-лейтенанта Тучкова 1-го с гренадерскою дивизией, к нему же перешло командование. Как признаёт французский офицер: «Многочисленные стрелки [русских] заставляли дорого оплачивать почву, которую мы у них отвоёвывали.»^[2]

К французским корпусам примерно в 2 часа дня явился лично Наполеон, взяв командование на себя. Он повёл дело так, что примерно к 3 часам дня французы опрокинули русских, и отход едва не обратился в бегство из-за беспорядка в командовании.

Из записок генерала Ермолова , начальника штаба 1-й армии:

Ни храбрость войск, ни самого генерала Коновницына бесстрашие не могли удержать их [французов]. Опрокинутые стрелки наши быстро отходили толпами. Генерал Коновницын, негодуя, что команду над войсками принял генерал Тучков, не заботился о восстановлении порядка, последний не внимал важности обстоятельств и потребной деятельности не оказывал. Я сделал им представление о необходимости вывести войска из замешательства и обратить к устройству.

К вечеру французы приблизились к Витебску, но утомленные боем остановились для передышки и разведки, выйдя с лесной дороги на оперативный простор.

27 июля

Узнав об отходе полков, Барклай стянул все войска под Витебском в единое место и разрушил сообщение с правым берегом Двины. В его намерении было дать сражение французам, задержать их продвижение и соединиться со 2-й армией Багратиона. 1-я армия заняла позиции за рекой Лучесой, упираясь правым флангом в Двину и закрываясь лесом на левом фланге. Однако ранним утром 27 июля в лагерь Барклая примчался курьер от Багратиона с извещением, что тот двигается к Смоленску. К тому же пленные известили русских о появлении Наполеона, а это означало 150 тыс. французов против 75 тыс. русских. В ночь с 26 на 27 июля русская армия переменила позицию, перейдя с берегов Лучесы на дорогу на Бабиновичи, то есть готовилась к отходу, хотя продолжала создавать впечатление подготовки к генеральному сражению.

27 июля арьергард возглавил граф Пален со свежими войсками: 3-4 тысячи пехоты, 4 тысячи конницы и 40 орудий. Пален занял позицию в 8 километрах от Витебска за деревней Добрейка, имея в тылу реку Лучесу. Арьергард Палена сражался с 5 часов утра и до 3 часов дня, после чего отступил за Лучесу, где незадолго до того находились позиции 1-й армии Барклая. Клаузевиц, лично присутствовавший в штабе Палена, приписывает вялый натиск французов на слабый русский заслон стремлению Наполеона основательно подготовиться к генеральному сражению, намеченному императором на следующий день. По воспоминаниям графа Сегюра Наполеон даже приказал в 11 часов утра прекратить атаки на Палена, чтобы иметь возможность проинспектировать поле предстоящего сражения, а также подтянуть отставшие корпуса.

Наполеон обратился к Мюрату: «Завтра в 5 утра солнце Аустерлица!» Французы накануне с высот наблюдали развёрнутую русскую армию на берегах Лучесы. После перемены позиции они, согласно свидетельству генерала Ермолова, не имели возможность видеть основную армию, но продолжали верить в намерение русских отстаивать Витебск.

Но в 1 час дня 27 июля 1-я армия Барклая бесшумно двинулась тремя колоннами в Смоленск, о чём французы не догадывались. Лесистая местность и заслон Палена скрыли отход русской армии, о котором Наполеон узнал только утром 28 июля.