WikiSort.ru - Не сортированное

«Композиция рельефа исполнена удивительно ясной гармонии. Нет ни одной резкой, угловатой линии, ни одного грубого движения. Широко раскинув руки и чуть подняв вверх видную в профиль голову, предстает перед зрителем богиня. Склоненные фигуры прислужниц образуют плавный овал, охватывающий изображение Афродиты неспешной музыкой круглящихся линий. Здесь господствуют ниспадающие движения: низко опущенные головы, скользящие очертания рук, вертикальные параллельные линии складок хитонов — все создает ощущение медленного, хочется сказать, нежного движения вниз и к центру.

Но тут же возникает и обратный ритм. Покрывало, которое держат коры, ложится самыми резкими во всем рельефе дугообразными складками. Возникает невольная ассоциация с какой-то чашей. И из неё, будто распускающийся цветок, поднимается Афродита. Её гибкий торс, формы которого подчеркнуты складочками мокрого хитона, моделирован мягко, без излишней детализации: обобщенно, но анатомически совершенно свободно. Вообще рельеф необычайно свободен: композиция подчинена строжайшему ритму, но никакой скованности, никакого насилия над изображением во имя формальной отчеканенности построения. Напротив, все движения, все отношения между фигурами предельно непринужденны, что создает ощущение большой легкости. Так, скульптор, чтобы не создавать очень резкого контраста форм, поворачивает голову богини в полный профиль, хотя тело её развернуто в фас. Казалось бы, это должно рождать чувство неудобства, некоторой насильственности. Но у зрителя создается впечатление полного правдоподобия. Афродита повернула голову навстречу одной из своих прислужниц, и этот поворот, подчеркнутый прядями падающих на плечи волос, ритм которых сливается с ритмом складок хитона, так пластически совершенен, что иную гармонию, кажется, и нельзя мыслить.
Лицо Афродиты с ясным взором, очень простым и вместе с тем тонко разработанным профилем — чуть вздрогнула верхняя губа, легко изогнулась линия носа — дышит покоем. Но благодаря тому, что оно устремлено вверх, что внутренним трепетом проникнуты взбегающие линии шеи, волос, головной повязки, мы чувствуем, как встрепенулась эта юная, только что проснувшаяся жизнь, сколько в ней весеннего, радостного приятия мира. Однако в лице, да и во всей композиции нет ни тени беспокойства, никаких тревожных страстей. На репродукции может создаться впечатление, что Афродита как бы раздувает ноздри, вдыхая влажный ветер моря. Это ошибочное впечатление; оно возникает потому, что край ноздри у богини слегка отбит, как и самый кончик носа. Обработка поверхности камня в рельефе также соединяет простоту и сдержанность с уверенной свободой в лепке формы. Мастер может работать и крупными, лаконичными формами и разыгрывать тончайшие нюансы вибрирующих ритмов. Теплого тона мрамор, чуть просвечивающий, передает живую трепетность плоти. Вместе с тем здесь нет стремления создать обманывающую глаз иллюзию живого тела. Греческий скульптор в совершенстве владеет способностью претворять материал в образ и при этом дает почувствовать, что перед нами мрамор — создание человеческих рук.
Трон Людовизи проникнут высоким чувством гармонии, одновременно и глубоко простой, почти интимной в своей живой человечности, и полной поистине божественного совершенства. Некогда, в Древнем Египте, не только боги наделялись сверхчеловеческой мощью, божественными представали и властители, недвижные, неподвластные времени, чуждые всякому живому человеческому чувству. Теперь божество обретает живые человеческие черты. При всем гармоническом совершенстве и композиции и образа небожительницы Афродита на троне Людовизи — юная девушка, исполненная радостного приятия мира, который она впервые видит.
Изображено событие; быстротекущее время вошло в поле зрения и художника, после того как мудрец Гераклит произнес своё знаменитое „Все течет…“. Ведь изображено рождение, начало жизни. И недаром древняя богиня продолжения рода, плодоносящей силы природы приняла здесь глубоко человечный облик богини любви. Совершенство классики Древней Эллады имеет своим источником впервые открытое греками гуманистическое восприятие мира. Греки увидели человека в его живой красоте, в счастливой гармонии с действительностью и обожествили этого идеального человека: боги греков — совершеннейшее воплощение всех человеческих достоинств. В середине V века до нашей эры расцветают искусства — это пора великих греческих трагиков, прославленных скульпторов — Мирона, Поликлета, Фидия, это время создания величайших произведений зодчества, развития новой науки — время Демокрита и Эвклида. И вместе с тем здесь ещё жив дух наивного и поэтичного народного сказания — мифа, в котором люди осмысляли тогда мир, жизнь и самих себя.
Впервые человек почувствовал радость жить, наслаждаться жизнью, впервые осознал он свою красоту. И эта ранняя весна человеческого духа воплотилась в лучших созданиях художественного гения греков, среди которых и такой образец высокой пластической поэзии, как трон Людовизи»^[5].